Разговор двух подруг о печальной женской судьбе
A : Что-то сегодня мне грустно. Я стала вспоминать, помнишь, пять лет назад мы устраивали по воскресеньям заседания женского философского клуба. Ходили в ресторан, обсуждали разные идеи.
B : Конечно. Еще бы. Помнишь, сначала нам и в голову не приходило обособляться по «гендерному признаку», а потом мы поняли, что на семинарах с мужчинами у нас не получается высказываться так, как хочется, и ставить проблемы так, как нам это интересно.
A : Теперь даже невозможно себе представить, кого пригласить на заседания такого клуба. Ты уехала за границу, кто родил, кто спивается, а кто – потерял интерес. Куда ни приду – везде одни мужчины выступают. Какой контраст по сравнению с западными странами!
B : Да… Наверное женщинам за тридцать уже не до того. Но почему же мало двадцатипятилетних женщин интересуются интеллектуальными дебатами?
A : Черт их знает. Защищают диссертации, устраивают личную жизнь, пытаются где-то приткнуть себя. Все эти разговоры на абстрактные темы – о революции, о феминизме – нет у них времени и желания их вести.
B : Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя… Ты права, что такой разительный контраст по сравнению с западными странами. Там личность человека, его индивидуальные замыслы, желания, почему-то не подавляются повседневной жизнью и обществом. Если женщина была до тридцати лет философом, ей и в голову не придет перестать быть философом, потому что она родила, или замуж невтерпеж, или еще какие-то причины. В Европе, я заметила, люди за свои убеждения стоят до конца.
A : В России, как посмотришь телевизор, кажется, что нас только выкармливают как каких-то коров или свиноматок, чтобы давали молоко и мясо. Постоянно толкуют о предназначении, о долге. Такая тоска от этого. Я жить хочу! Хочу интересной жизни и видеть вокруг интересных самореализованных людей!
B : Ну ты как Масяня! «Я жить хочу…». Не забывай, что самореализованные женщины в недемократическом обществе вообще никому не нужны. Они слишком рациональны, уверенны в себе. Если их начинают подавлять, они будут бастовать, вообще откажутся рожать и пошлют всех подальше. Если женщины начинают интересоваться не семьей, а другими вещами, политическому авторитаризму каюк, он ведь только и держится на женском консерватизме.
A : А что делать-то?
B : Будем воссоздавать независимые женские сообщества и атаковать сей гнусный дискурс!