A TRAVELLING LADY'S JOURNAL

10:44am: солнечные дни
Какой прекрасный солнечный день. Ко мне приехал брат. Сейчас мы будем готовить фруктовый салат. Вечером придут мои подружки, а потом бы пойдем в поэрториканский бар. ОООООООООООООО
А еще вчера я встретила моего работодателя, и он даже был доволен мною. Вот это подарочек, вот неожиданность! Он даже не ворчал.
Решила по этому случаю ничего не делать пять дней :)))
Весна на дворе, или что?

1:58pm: тайм-менеджмент
В том мире, в котором мы живем, для любого человека, а особенно для фрилансера, одним из определяющих жизнь и биографию качеств, является способность к тому, что называется "тайм менеджмент", иначе говоря, к планированию своего времени, взвешенной оценке того, сколько времени занимает то или иное дело. В идеале каждый современный человек хочет жить так, чтобы иметь достаточное количество крупных "проектов", приносящих деньги, некоторое количество неприбыльных, но интересных, и так, чтобы работать не слишком много, чтобы оставалось время на отдых, культурный досуг, личную жизнь и медитации. Понятное дело, что этого идеала никто не достигает, но хоть как-то приблизиться к нему можно. Что касается меня, то я всегда была более-менее трудоголиком, имела всегда амбиции, и поэтому постоянно находилась в состоянии какого-то мельтешения - из дома в библиотеку, из библиотеки на работу, с работы на тусовку, с тусовки на интервью, с интервью на семинар, с семинара в салон, из салона в вагон, из одного города в другой, и прочее. Но когда я жила и работала на исто-родине, при том, что всего всегда было слишком много, у меня было какое-то интуитивное представление о том, сколько времени занимает то или иное дело. Я была более-менее организованным человеком. Когда я переехала во Францию, это пожалуй, основная трудность, с которой я столкнулась и продолжаю сталкиваться - я не могу измерить, сколько времени у меня уйдет. Ибо некоторые дела здесь делаются значительно быстрее, благодаря хорошей городской инфраструктуре, зато некоторые другие делаются очень долго, или не делаются вообще. В результате жизнь превращается в сплошной знак вопроса. Раньше со мной практически никогда не случалось такого, чтобы я обещала и не сделала. Здесь, особенно в первое время, это стало случаться настолько часто, что я уже не знала, куда деваться. Тогда я решила соглашаться только на самый минимум каких-то предложений, и попытаться жить во французском ритме - "обедать три часа подряд, это нормально", но это не совсем-таки мой ритм... В общем, я не знаю, как найти золотую середину, чтобы было и интересно, и весело, и были бы деньги, и чтобы чувствовать себя самой собой. В настоящий исторический момент я как типичный карикатурный мигрант, который с выпученными глазами пытается все успеть, зная заранее, что все равно ничего не успеет, а меня окружают медленно плавающие французы, которые наблюдают с большим интересом за моими телодвижениями.

11:14pm: гопница в мехах
До сих пор сохраняется миф об элегантности француженок. Какая-то доля правды в этом есть. Но в последнее время француженки, особенно самые молоденькие, стремятся переплюнуть весь мир по части фрика, и носят предметы между собой никак не совместимые. Я уже тут насмотрелась - видела дам в шубе и одновременно в босоножках на босу ногу, и, что даже более интересно, летнее платье и меховые сапоги. (Сей шедевр я созерцала летом на Лазурном берегу, по жаре). Но вот вчера в метро я видела ТАКОЕ, что даже не могла бы и придумать. Идет юная негритяночка, лет шестнадцати, на ней надет какой-то серый спортивный костюм, кеды, айпод, наушники, капюшон до глаз - видовой признак гопников и гопниц с окраин. И худые эти плечи украшают меха! Вернее, по худым ее плечам свисают меха... Меха такие, как носили толстые русские купчихи. Где она нашла этот хвост, уж не знаю, и был он наверняка синтетический, но не в этом дело. Ну таааккккой контраст стилей!!!!!!! Аж в зобу дыхание сперло.

1:51pm: 1937й год и наше время (о событиях во Владивостоке)
Я заметила, что в последнее время все чаще, говоря о тех или иных аспектах современной российской жизни, вспоминают 1937й год, ну или вообще в целом сталинское репрессивное время. Мне вообще-то кажется такое сравнение не совсем корректным, потому что современный российский режим остается, по моем представлениям, низкорепрессивным, по сравнению со сталинским. И тем не менее... Из Владивостока пришло письмо, где один местный житель описывает недавние события - есть о чем задуматься... Может, и правда, мы уже одной ногой в терроре? Отрывок из его письма - ниже.
=================
"В первый раз псы не бросились рвать народ, т.к.они были местные и среди народа могли оказаться их родные, они просто отказались выполнять приказ, во второй раз зверей нагнали из Москвы, Омска и даже кажется Питерские были, вот они-то и оторвались... А перед 2 акцией выдернули всех активистов, свозили в гестапо на экскурсию, а депутатов-проституток сильно пугать и не надо, в результате те,
кто сначала выступал за людей, стали против людей.

Удивляюсь, как РЕН ТВ еще не закрыли, они немножко успели показать, в интернете все на глазах стирали и блокировали, а даже у меня работник пострадал, на лицо смотреть страшно было, нарушено зрение, отбиты внутренности. Один сюжет из множества опишу, люди с детьми водят хоровод вокруг елки им нелюди в форме разойтись приказывают, окружили их, а они песни про елочку поют, хоровод водят, так нелюди за ноги мужчин резко выдергивали, что бы эффектно, мордой об асфальт выглядело, далее за ноги к автозаку, где еще куча упырей всю дорогу до машины пинают по всем жизненно важным органам, а японскому кореспонденту повезло, с ним вежливо обошлись, только руку и камеру сломали, чтоб беспредел упыревый не снимал. И это только один маленький эпизод. А если у тебя к машине российский флаг привязан - видно, это криминал, гаишники отлавливали, загоняли такие машины, вытаскивали из них ключи, следом подключались нелюди в масках.

В интернете на глазах информацию стирают, одна местная компания показала что-то, так ее закрыли, вякнул - дубинками забили, если даже корреспонденту NHK руку и камеру сломали, о чем еще говорить, силы подавлять
народ со всей страны нагнали, что бы не жалко избивать народ было, 37 год, а по новостям все хорошо. Это реальная ситуация у нас".

9:46pm: 8 марта
Восьмое марта в Париже отмечается выставками, спектаклями, хэппенингами, посвященными борьбе за равноправие, любви и поиску идентичности. Никто цветов тут никому не дарит, да это и к лучшему. Пусть цветы растут себе на грядках. Мой компаньон зато мне подарил новые юзерпики к моему журналу - автономные девушки в разных вариантах. О чем я думала сегодня - что к сожалению из-за личной жизни, работы, и местной квартальной демократии у меня совершенно не хватает времени на феминизм. Уже почти год не писала ни статей, ни манифестов. А ведь были времена... Но если я не пишу, это не значит, что я отступилась от этой темы. Отнюдь! Я даже считаю это для себя самым важным делом, хотя может это и не очевидно. Просто я накапливаю информацию, хожу, смотрю, слушаю, что здесь происходит. После России, когда я приехала во Францию, мне казалось, что здесь уже феминизм победил, и заняться нечем и незачем. Как я ошибалась! Теперь стало ясно, что везде свои формы остатков патриархата. Да к тому же "женский вопрос", в каждый исторический момент принимает разные формы. Приятно, что в моей френдленде столько интересных постов на эту тему, и текстов, и видео, и фото. Медленно, но верно, мы пробиваем нависающий над нами стеклянный потолок. Будем надеяться, что хотя бы в ХХI веке он окончательно помутнеет и перестанет быть прозрачным, и тогда его-таки упразднят, и у нас откроются неограниченные возможности. Будем надеяться, что позитивные изменения будут происходить не только в западном мире. Ну и главное, чтобы этот процесс ослабления патриархата не пошел в обратном направлении!

10:33am: маленькие радости молодых ученых (антиутопия)
Финансирование науки во Франции все сокращается и сокращается. А вот активность ученых почему-то не уменьшается. Кажется даже, что она увеличивается. Они фанатеют прямо на глазах. В национальной библиотеке нижний этаж отведен специально для научных работников (включая диссертантов), вход по удостоверениям. Но удостоверение может себе сделать и безработный ученый, если доказать, что все-равно занимаешься исследованиями... Так вот - на днях я туда отправилась, так там не было мест даже в гардеробе. Проникла все-таки в здание - весь нижний этаж забит - залы, кафетерии, стулья, столы. Понятно, что часть посетителей - это работники Академии наук (CNRS) и университетов всяких. Но очень много людей вокруг тридцати, и судя по разговорам, которые я регулярно подслушиваю, непристроенных довольно много. Я стала думать - чем можно объяснить такой трудовой энтузиазм без особых надежд на нормальную профессиональную жизнь. Первая мысль, которая мне пришла - что безработные ученые стремятся наработать побольше результатов, чтобы друг с другом конкурировать, поэтому они такие активные. Другая мысль, во французском контексте более актуальная - что проведение времени в библиотеке, это одно из самых дешевых развлечений. Платишь 53 евро в год, и ходишь туда каждый день. Там читаешь книги, встречаешь знакомых. Все чаще вижу - сидят люди вокруг кафейных автоматов, обсуждают политическую ситуацию, памфлетики даже иногда сочиняют. Потом, наверное, в интернете выложат. Того и гляди, зародятся в этих кафетериях новые критические теории и революционные идеи. Хотя, наверное, было бы еще более революционно со стороны французского правительства сократить финансирование библиотек, тогда они бы закрылись, а интеллектуалы повалили бы сидеть в забегаловки на окраинах. Там бы они слились с народом, спонтанно возникли бы уличные университеты, обучили бы чему надо гопников, и тогда революция уже точно бы свершилась.

П.С. Лично я к обучению гопников с окраин морально готова.

2:38pm: кто без спросу вошел в мой дом
Такое ощущение, что за последние два года тихой сапой в мою жизнь вторглись "политика" и "экономика", не просто как предметы для эпизодических разговоров, но как постоянно присутствующие какие-то тараканы или мухи, которых пытаешься периодически направить к соседям (шутка), но они к соседям-то попадают, но и из дома никак не выводятся. Да что там мой дом - они вообще везде. Как птицы в знаменитом фильме Хичкока эти политараканы и экономухи все множатся и кружатся, уже не видно неба над головой, они проникают, пробивают, заполоняют, пугают, угрожают. Нематериальные казалось бы, сущности - "экономика и политика" превращаются в материальные предметы - книги, блоги, картины, флэшки, диски, хранящие какую-то информацию, которая, видимо, должна выполнить роль противогаза, если они пойдут в атаку. Знакомый художник ездит по Парижу с книгой про экономику для неэкономистов в сумке. С видимым отвращением, он все-таки ее читает, т.к. понял, что уже без этого "знания", вернее, без ощущения своей принадлежности к нему, невозможно что-либо полезное делать. Кажется, нас окружает какая-то реальность, которую необходимо взять на поводок, по крайней мере, знать, как относишься к ней, иначе она нас накроет. Я сама еще года два назад с большим удовольствием занималась какими-то исследованиями, никак не связанными с современной политической реальностью. Теперь - не поверите, но я не могу больше заниматься чем-то отвлеченным от современности. Вокруг себя я вижу везде одно - люди открывают рот, чтобы запеть о любви и солнце, но почему-то слышны то стоны, то звуки "Интернационала".

10:05am: протест против реформы образования во Франции
Во Франции продолжается забастовка образовательных учреждений против реформы образования. Особенно активно бастуют университеты. Реформа касается многих аспектов - статуса преподавателей, оценки их квалификации, полномочий президентов университетов, финансирования, возможностей контроля со стороны профессионалов за состоянием дел в их области, оценки эффективности научной деятельности, возможностей давления со стороны государства, и в целом, обязательств государства по отношению к сфере образования. Уже много месяцев идут дебаты по поводу этой реформы. Но два министерства, которых это касается, стремятся отстраниться от диалога и как можно быстрее принять законы, без тщательного изучения ситуации. Решения, которые вызывают наибольший гнев публики, касаются следующих вопросов:

1. Автономия университетов. Здесь подразумевается, что отныне президент университета и совет при президенте будут наделены очень большими полномочиями, в том числе, экономическими, и смогут сами решать по своим критериям, кого принимать на работу, кому сколько платить, какие премии. Раньше финановый статус всех сотрудников был закреплен законом, все получали равную зарплату от министерства, при этом было много возможностей подзаработать (дополнительные часы, публикации, экспертиза и прочее). То есть, была меньшая зависимость от начальников и их симпатий. В случае вступления в силу идеи об "автономии университетов", по сути, произойдет обратное, то есть, потеря автономии. Во Франции возможности поиска внебюджетных средств во многих регионах ограничены, следовательно, способность экономически поддержать свой универ будет напрямую зависеть от способности президента договориться с начальством. Соответственно, государство получит контроль за содержанием научной деятельности (особенно накат идет на социологов и политологов, которые критикуют власть).

2. Изменение статуса преподавателей. Преподаватели называются во Франции "преподаватели-ученые", и оценивают их по количеству публикаций. При прежней системе активно публиковавшийся ученый постепенно рос в своем ранге, и зарплата увеличивалась. Не публиковавшийся получал меньше. То есть, справедливость была. Хотя был и социализм, конечно... Новая идея заключается в том, чтобы разделить преподавательский корпус на "публикующихся" и "не публикующихся". Последним хотят увеличить нагрузку вдвое, а у первых ее уменьшить. Тем самым, не публикующиеся уже никогда ничего не опубликуют, и будут со временем превращаться в отставших от жизни попугаев.

3. Оценка деятельности университетов будет оцениваться по количеству выпускников, успешно устроившихся на работу и по количеству престижных публикаций преподавателей. Низко оцененные университеты будут получать меньше дотаций.

4. Изменение образовательного процесса и оценки квалификации для преподавателей школ. Об этом я не пишу, потому что для российского читателя это слишком уж специфично.

В общем и в целом, все эти реформы не являются уникальными лишь для Франции, процесс этот идет по всей Европе, и по всей видимости представляет собой логичное следствие Болонского процесса. Здесь проявляет себя как экономическая цель, т.е. желание сэкономить бюджетные средства, так и политическая цель - желание взять под контроль интеллектуальную продукцию. Ну, и наконец, происходит фундаментальное изменение человеческих ценностей. То есть, вопрос в том, зачем нужно образование. Процесс его демократизации, примерно с шестидесятых годов, шел под лозунгом, что образование нужно для развития способности мыслить у максимального количества людей, в том числе и небогатых, для того, чтобы человек мог обрести внутреннюю свободу, дать независимую оценку тому, что происходит. Идея нашего времени заключается в том, что у образования нет ценности "вообще", есть только конкретная ценность, оно нужно для того, чтобы человек нашел работу и платил налоги. Следовательно, университеты должны показать свою рентабельность.

10:15am: митинг 1 февраля в Париже
Митинг 1 февраля в Париже собрал около 200 человек. Там были люди очень разные. Представители правозащитных организаций, социологи, французские левые активисты. К сожалению, было очень плохо слышно, так что иногда стоящие в задних рядах могли только догадываться, о чем шла речь. Но речи, это было не самое главное. Возникло все-таки ощущение объединения, что мы не разобщены совсем уж, что есть какая-то надежда... На что? Не знаю. Прилагаю фотографии.

11:40am: из недавнего прошлого
Разговариваю с моей тетей, которая уже больше тридцати лет живет в Париже, о том, что сегодня иду на митинг у Фонтана Невинно убиенных. Она высказывается, в своем репертуаре: "Ну, сходи, сходи, дело молодое. Я уже находилась в своей жизни на демонстрации. До сих пор голова болит". - "???????????" - "Когда Сахарова выслали в Горький, в Париже была демонстрация. Мы шли по улицам и кричали "Сахарова в Москву, Брежнева - в Горький". Пришли к российскому посольству и пытались его взять штурмом, орали "A l'ambassade, à l'ambassade". Надрывались, давились там, я орала громче всех, в результате получила от жандарма дубинкой по голове. С тех пор у меня так голова и болит".
Что характерно, моя тетя, которая нынче смотрит у себя дома российское телевидение, и получает информацию в основном из него, вообще не знает об убийстве Маркелова и Бабуровой НИЧЕГО. Ни о самих убийствах, ни о протестах, которые имеют место. Как и многих других эмигрантов этого возраста (под 60), ее актуальная политическая ситуация совершенно не интересует.

10:02pm: карта кризиса на сайте Rue 89
На французском сайте Rue 89 появился интересный проект - карта кризиса.

http://eco.rue89.com/2008/11/19/avec-vous-eco89-tient-a-jour-la-carte-de-la-crise-sociale

На карте страны указаны флажками города, городки и веси, в которых что-то кризисное происходит. Нажав на флажок, можно узнать подробности. Интересный разброс по регионам, по предприятиям. Кого где сократили, и прочее. Можно целостное представление составить.

11:46am: штрейкбрехер
В четверг я была единственным штрейкбрехером из всего преподавательского корпуса! Главное здание вообще закрыли. То есть, не заблокировали студенты, а именно закрыла администрация университета. Но наше здание осталось открытым. На входе сидели личности ростоманского вида, играли на барабанах, флейтах, и еще каких-то инструментах и раздавали листовки. Длинными коридорами я добралась по совершенно пустому зданию до искомой аудитории, где меня ждали-таки мои студенты. Они пришли из солидарности со мной, потому что знали что я еду из Парижа, и что у нас последнее занятие. За это я им очень благодарна. Потом подгребли и студенты "любимого" мною второго курса, и попросили, чтобы мы занятие провели пораньше, потому что никаких других преподавателей все равно нету. Ну, мы его провели. Потом они отправились на манифестацию, или еще не знаю куда, а я поехала домой. И даже поезд какой-то нашелся. Он был полупустой. Видимо, все путешественники попрятались по домам. Кстати, мне не стыдно, что я поработала в забастовку. Потому что из эгоистических соображений уже хотелось закончить с этим делом, и перейти к чему-то новому. Так что я сделала это!!! С чувством выполненного долга сижу и смотрю в окно. Светит солнце, набухают почки деревьев. Теперь меня ждет новая работа, более свободная жизнь, и скоро уже начинается революционная весна, так что буду активизироваться в Париже.

10:36am: снова забастовки
Что чувствует человек, собирающийся в поездку, когда он знает, что эта поездка "туда и обратно" полностью совпадает с крупномасштабной забастовкой транспорта, особенно, интересующих его/ее поездов дальнего следования? Что чувствует университетский препод, который знает, что скоро, уже со 2-го февраля, университет объявляется буквально на военном положении, в знак протеста против реформы образования, и что, возможно, уже завтра здание будет перекрыто забастовщиками в знак поддержки бастующих транспортников, или, по меньшей мере, они включат сирену, и работать будет невозможно? Иначе говоря, возможные трудности связанные с перемещением из города в город окажутся псу под хвост... Ладно, что делать? Воспринимаю сегодняшнюю поездку и завтрашнюю "работу" как приключение и включенное наблюдение. Только в такой атмосфере не особенно хочется готовиться к лекциям. Правда одна из лекций будет (если будет) про революционное движение эпохи Александра Второго, то есть, вполне "в тему".

10:38am: Разбитые витрины
Прочитала в новостной ленте о том, что антифашисты с анархистами, пришедшие вчера почтить память убитых правозащитников, в порыве гнева разбили витрины, и устроили погром в метро. К своему большому удивлению, я уловила в душе своей солидарность с этими варварскими действиями, и мне стало даже жаль, что я сама с ними не была, и все это не громила. И это при том, что я совершенно не экстремист, и даже не левый активист, а обычный тихий университетский преподаватель. Люблю ходить на распродажи и пить кофе на бульваре Сен-Жермен. И я против подобных действий в принципе. Но тут я поняла. Это справедливая ярость, праведный гнев, реакция на презрение к нашим жизням, к нашим чувствам, к нашей интеллектуальной жизни. Когда люди начинают публично громить город, это значит, что у них уже не осталось никаких других возможностей для привлечения внимания к проблемам, которые их волнуют. Когда французские гопники жгут автомобили, школы и библиотеки в своих собственных городках, они это делают потому, что снобские французские политики не считают проблемы этих малообразованных и безработных людей важными и первостепенными. В России происходит также. Только презрением обливают все население страны, включая высокообразованных людей, интеллигенцию, и всех тех, чья личная политическая культура уже оформилась в какое-то подобие взглядов и убеждений. Самое ужасное во всем этом - мы узнали про ОЧЕРЕДНОЕ политическое убийство. Уже никто не удивляется. Вот в чем ужас. Сравнивают с Политковской, со Старовойтовой, с избиениями того-сего... Анализируют... Похоже - не похоже... По количеству и качеству всех этих убийств Россия уже, наверное, на уровне Пакистана или Ливана. Европой тут вообще не пахнет. Россия была и осталась "большой зоной". При всем моем уважении к стране, гражданином которой я являюсь. Когда "убирают" среди бела дня выдающихся известных людей, имеющих высокий уровень профессионализма, просто, чтобы запугать всех вокруг, и все вокруг понимают, что ничего не будет, и остается только ждать следующего подобного преступного акта, и когда наши интеллектуальные усилия ничем помочь не могут, и вообще, наши мозги никому не нужны, а тем более, наша совесть, ее вообще уже можно спустить в унитаз, то остается, видимо, громить витрины, потому что таким образом можно выплеснуть свою агрессию против этой унизительной ситуации, в которой мы все находимся.

5:15pm: из огня да в полымя
В Питере я наотдыхалась, а вернувшись на французскую землю только успела переночевать дома, а в семь утра уже пришлось сесть на поезд, чтобы проводить экзамены с моими студентами. Они, конечно, времени даром не теряли - успели устроить нечто вроде забастовки против секретарши, которая перепутала дату экзамена (и как назло по моему предмету). Приезжаю, секретарша вся бледная, дрожит, не знает, как меня попросить о том, чтобы я по ее милости бесплатно поработала - то есть, приехала бы дополнительно через какое-то время для проведения экзамена. Я ее как могла успокоила. Бедняге устроило взбучку начальство. А студенты второго курса хищные, глаза хитрые, ухмыляются. Ууу, пакостники. Поставлю им пониже отметки. Приходили личности с разных курсов, пытались показать мне свою заинтересованность неизвестно в чем. А у меня даже и говорить по-французски язык не поворачивался. Некоторые стали спрашивать, где я провела каникулы. Услышав про две недели в России, они понимающе и многозначительно улыбались и кивали головами. В общем-то я была рада их видеть, особенно третьекурсников, у которых я уже больше ничего вести не буду.

1:39am: Комсомольский рубль
Что-то меня на воспоминания потянуло. И вспомнила я одну веселую историю. Приключилась она со мной, когда я была классе в восьмом. Тогда было время вступать в комсомол. Но уже, видимо, начались новые веяния. И я решила туда не вступать. Это было совсем не оригинально. Во всяком случае, среди моих друзей никто с этим не торопился, уже чувствовалось, что система разлагается. И как-то к моим родителям пришли гости. Все совершенно по духу не ортодоксальные советские люди, читали самиздат, и имели соответствующие взгляды. И кто-то меня спросил про комсомол. Я сказала, что не вступаю. И к моему удивлению, это вызвало большой переполох. "Как же так, ведь без этого не поступить в университет, какое глупое чудачество, подростковый выпендреж, не понимаешь, что себе испортишь всю жизнь, станешь бесперспективной машинисткой, и прочее, и прочее". Я объясняю, что это уже не обязательно, даже в школе не заставляют. А они меня убеждают, что я не знаю жизни, и спрашивают, какие резоны. Ну, я тут и говорю, что не хочу платить взносы - две копейки в месяц жалко на такое дело отдавать. И одна веселая подруга моей мамы говорит - вот я тебе дарю рубль, хватит надолго платить взносы. Берет купюру и пишет на ней: "Комсомольский рубль". Я говорю: "Спасибо большое, я подумаю". Положила его в надежное место и решила не тратить. Проходит какое-то время, и видимо, я его случайно истратила, но сама даже и не заметила. И как-то раз приходит домой папа, и говорит: "Мне на сдачу в магазине дали комсольский рубль - это не твой случайно?" - Смотрю, и правда, мой рублик, двух мнений быть не может - та же надпись зелеными чернилами. Рубль-то оказался неразменный. Представьте себе, какова статистическая вероятность возвращения истраченного рубля в одни и те же руки! Я восприняла это как благосклонный знак судьбы и отложила его в качестве амулета. Я подумала, что раз такое чудо произошло, то фортуна мне улыбнется. В комсомол так и не вступила, зато уверенности в себе прибавилось.

6:46pm: дедушка
В октябре этого года умер дед - самый загадочный (по мнению и моему, и брата) человек в нашей большой семье. Несмотря на то, что мы больше двадцати лет жили на соседних улицах, и периодически встречались по разным поводам, мы о нем ничего не знали. Он сделал все для того, чтобы не сблизиться с нами, чтобы ничего нам не рассказывать, и чтобы мы не задавали никаких вопросов. Самое интересное, что такой стиль общения он поддерживал не только с нами, внуками, но и со своими сыновьями. И вот он умер, и, разбирая вещи, мы стали многое узнавать. Дед был трудоголиком, физиком, и в свои восемьдесят пять продолжал ходить каждый день на работу, в научно-исследовательский институт. И умер на работе. Кроме того, он был безраздельно предан коммунистической партии. В советское время над круглым столом в его коммуналке всегда висел портрет действующего генсека. Излишне говорить, что в девяностые дед не сдал партбилет. Он продолжал активную деятельность в той нынешней компартии, которая воплощала генеральную линию. Его общественной нагрузкой было пополнение партийной кассы. Он получал еженедельно на почте "Советскую Россию" и "Правду", и распространял их среди знакомых и незнакомых, сдавая выручку. Наше общение с ним всю жизнь происходило по одной схеме. "Как дела? Все в порядке? - Помни, главное, это здоровье". На всех праздниках он произносил стандартный набор тостов - за здоровье, за отсутствующих, за мир. Еще когда была жива прабабушка, ее он тоже заставлял общаться в этом стиле. Я с моей гипер-активностью и с интересом к семейной истории, предпринимала различные действия, чтобы узнать что-то о предках. Ходила к прабабушке в отсутствие деда, смотрела фотографии, задавала вопросы. Все было глухо. Даже о своем отце он никогда ничего не говорил.
Он жил в коммуналке, и хотя в свое время была возможность получить квартиру, он этого не хотел, потому что был аскетом и противником частной собственности. Со временем его квартира стала похожа на склад, где надо было пробираться между какими-то чемоданами. Когда он умер, выяснилось, что он вообще никогда ничего не выкидывал. Мы обнаружили гору лекарств семидесятых годов. Ящик мыла на черный день. Десятки кальсон с начесом и рубашек в упаковках, вазы, заполненные сахаром, несколько новых мужских костюмов-троек, несколько бритвенных приборов, и многое многое другое. Еще нашли квитанции об оплате электроэнергии и прочих коммунальных услуг годов с семидесятых и до наших дней. Кроме этого мы нашли хорошо припрятанные документы и письма. Выяснилось, что его дед был жандармским унтер-офицером, и успел послужить в белой армии. Отец его был авантюристом и дэнди, замешанным в бесконечных бухгалтерских махинациях, отсидевшим по бытовым статьям. Дядя, оказывается, эмигрировал. Мать - красивая женщина с ярковыраженными мелкобуржуазными интересами (подушечки, рюшечки). Наш дед в молодости был очень красив и талантлив. У него был уверенный в себе взгляд, устремленный в будущее. Но из-за всех этих авантюристов и эмигрантов ему пришлось оправдываться перед партией за то, что он все это скрывал. Нашелся документ с раскаянием перед партией в сокрытии каких-то фактов из семейной истории. Он, видимо, решил жить в полном фанатичном соответствии с требованиями своей эпохи - жить будущим, никому ни слова о прошлом, опасаться членов семьи и их возможной болтливости, работать и только работать на благо родины, бороться за равенство и справедливость. Глядя на это "наследство" нам оставленное, мы очень распереживались. Конечно, мы оставили документы, сувениры. Но что делать с вещами? Можно выкинуть многое, но как выкинуть все??? На помощь пришла моя подруга Глюкля, художник, которая делает инсталляции из старых вещей. Она пришла и забрала с собой некоторое количество чемоданов со всем этим добром. Перед новым годом я пришла к ней в мастерскую и увидела, что некоторые вещи, типа коврика с оленями, уже "в работе" - висят и ждут своего перевоплощения. Не знаю, был бы дедушка доволен, что его наследство станет художественным объектом? Думаю, это известие его бы поразило. Но для меня вполне естественно желание сохранить память о нем, благодаря вещам. Ведь у меня осталось совсем мало воспоминаний. Разговоров-то никаких мы не вели... В руках художника вещи обретут новую жизнь. Надежды, мечты, радости, горести, тайны, комплексы, страхи, о которых помнят вещи, будут говорить о себе. Так, конечном итоге, молчание окажется красноречивым.

12:46pm: как прошел новый год (сумбурное)
Два предыдущих новогодних праздника я встречала на чужбине, и поэтому забыла несложные правила ОБЖ, связанные с отмечанием НГ в Питере. Главное, не забывать о том, что праздненства начинаются примерно 25 декабря, а заканчиваются 13 января. Праздничные дни длятся в моем родном городе около двух недель. И надо сделать так, чтобы изнеможение не наступило до 31 декабря (которое должно все же стать кульминацией этого длительного фестивального периода). Да еще во Франции я разучилась жить в режиме "разновиние плюс водка нон стоп". Я ведь приезжаю чаще летом, а летом водка пьется меньше.
Этот Новый Год в общем и в целом был вполне традиционным. В первые дни после приезда моя акклиматизация на родной земле началась с предварительных выпиваний с друзьями на Петроградской стороне (поближе к дому), потом отметили католическое рождество, потом была вечеринка в университете, где я училась. Выпускники, магистранты, аспиранты, вино и шампанское, разговоры о науке вперемежку с какими-то подколками, драчками, заигрыванием, вылезанием на крышу. Мало что помню, но весь вик-енд отходила. Наконец, удалось дожить до понедельника, 29 декабря - вечеринка на работе с коллегами, которых я давно не видела. Это был костюмированный бал. Зная уже черезчур хорошо про опасность смешения вин, я захватила с собой бутылку водки, стараясь пить преимущественно из нее. Нельзя сказать, что это сильно уменьшило похмельный синдром. Как часто бывает, после окончания вечеринки на работе, меня увезли друзья на машине к ним домой, где мы продолжили... На следующий день я еле-еле успела к четырем часам на семейный ужин к бабушке. 31 числа я уже с утра начала чувствовать некоторый упадок сил, и ужас перед тем, что ведь еще долго отмечать-то... Много дней впереди. Охх. Ничего родителям не помогала, лежала на диване. Мама приготовила гуся. Впервые в жизни в 2009 году на нашем столе появился гусь в яблоках, да еще с каштанами (из почтения к французским вкусам). Посидели-погадали (на стихах), поели гуся, пришел дед мороз, принес подарки. Потом мы с братом вывалились на улицу, держа подмышками банки с солеными грибами к водке (сама летом собирала в лесах!), он пошел в одну сторону, я - в другую. Прихожу к подруге, там сидит весь бомонд, пьют водку, беседуют про кризис. Начался общий разговор традиционно-упаднического типа. Поговорили про то, что в Питере все очень гнилостно, культура в полной жопе, а в Москве и того хуже, и поэтому из Москвы уже к нам перебираются, и поэтому пора всем уезжать куда подальше. Я попыталась робко поспорить, что за границей тоже не сахар, все ноют насчет кризиса, а работать приходится в три раза больше. Меня обвинили в буржуизме и непонимании гнилостности местного контекста. Юная спутница одного известного поэта громко вздохнула, что вот уже несколько месяцев она слышит по двадцать раз в день, что отсюда надо валить. Только никто никуда не валит. Одна проза жизни, а ей-то хочется поэзии! Потом до нас дошло, что кризисы приходят и уходят, а мы сидим и пьем, как и раньше. Та же квартира, те же лица... Наконец, включили музон, начали пытаться танцевать танго, которое никто танцевать не умеет. Часам к пяти к нам подвалили ещенезаснувшие остатки другой компании, у которых была готическая вечеринка. Пришли такие страшные с перьями, черными губами, хлыстами, каблуками. Одна девушка с помощью хлыстика пыталась наказать всех мужчин за их патриархатные замашки, которые в 2008-ом всех дам так достали. Это действо продолжалось часов до семи, вернее, я ушла в семь. Потому что 1 января по давней традиции устраивается вечеринка у моего друга Ленича, куда приходят все старые друзья с достопамятных времен. Он готовит чудесные салаты... Оххх... И вот, сегодня я проснулась. Здравствуй, утро. По коридору наша бабушка наматывает круги, у нее дневной моцион. А мы с братом только проснулись, еле-еле доползаем до кофеварки, и отползаем до своих комнат. А ведь еще только 2 января!!! Как быть дальше???

8:50pm: С Новым Годом!
Дорогие Френды!
Поздравляю всех вас с наступающим!
Будьте бодры, счастливы, любимы, здоровы, неустанны, агрессивны (в меру).
Надеюсь, что в 2009 году вы будете продолжать меня радовать своими историями, заметками, фотографиями, приколами, цитатами, видеороликами, комментами. Спасибо всем. Мне интересно вас читать.

2:59pm: старая и новая Франция
Во французском языке имеются формулы вежливости на все случаи жизни. В конце рабочей недели, в пятницу вечером уходя домой французы, которые уже в возрасте, говорят своим коллегам.
"Au revoir. Bon fin de la semaine". (До свидания. Желаю хорошего окончания недели).
Кто помоложе, говорит: "Au revoir. Bon week end".
А школьники говорят так. "OK. Bye. Quand tu rentres, tu te connectes..." (О кей, гуд бай, как домой придешь, вылезай в интернет).

7:45pm: семинары
Я уже и раньше отмечала это странное чувство - после долгого общения со студентами вдруг попасть на научный семинар. Слегка шокирует. Правда. Сегодня я сразу сходила на два научных семинара. В качестве слушателя. Привыкла я уже к вопросам аудитории типа "Молотов - это тот, в честь которого назвали коктейль?". А тут случилось погружение в дебри социологии памяти в Чехословакии. Перепад мощный. Интересно, что на лекциях я могу ответить на любой вопрос, вернее, даже если я ответа не знаю, то все равно отвечаю. Кстати, я делаю это не без удовольствия. На научном же семинаре я зависаю мысленно, ни на один вопрос из сегодня обсуждавшихся я однозначно ответить не могла бы. Но я заметила одну общаю черту между студентами и учеными. Те из другие, когда слышат из уст докладчика знакомое имя, или какую-то мысль, которая им уже известна, начинают радостно улыбаться и качать головой, показывая этим свою принадлежность к данному мыслительному универсуму.

12:52pm: лыжи
Студенты во время лекции стали слегка засыпать. Чтобы их разбудить, я спрашиваю: "Как вы думаете, на каких транспортных средствах перемещались крестьяне в 1920-е годы?" Они подумали и говорят: "Наверное, на лыжах". Тут уже я проснулась. Стою и думаю - а когда действительно лыжи появились в деревнях? Воспринимались ли они как средство передвижения крестьянами? Я знаю, что во время войны они широко использовались и у нас, и в Финляндии, в армии. Но была ли возможность купить лыжи у крестьянина? Или сделать самостоятельно? И как с этим дело обстоит сейчас? Ох уж эти студенты, задают преподавателю трудные вопросы, причем, без всякой предварительной подготовки.

6:09pm: О бесчестном и замшелом российском научном сообществе
Целиком и полностью согласна с моими френдами и коллегами, что инфомация о произволах в диссертационных советах должна становиться достоянием гласности. Безобразие какое! Долой коррупцию! Сколько можно все это терпеть???!!! (Риторический вопрос, но тем не менее)

http://ksonin.livejournal.com/195556.html

(via kouprianov, skytteanum)

6:42pm: Marie Modiano
На днях я побывала на концерте Marie Modiano. Попала я туда случайно, но не жалею. Мари Модиано, это такой персонаж в стиле конца шестидесятых - семидесятых. Худая девушка в джинсах с длинными волосами и криво подстриженной челкой. У нее красивый голос, чем-то похож на Джоан Баэз. Поет на английском языке. С ней веселая банда музыкантов. Вроде бы ничего особенного, но было приятно. В меру профессионально, и в меру непосредственно. Пожалуй, куплю второй диск (кстати, и первый ее альбом весьма не плох).

2:15pm: Разговор двух подруг о печальной женской судьбе
A : Что-то сегодня мне грустно. Я стала вспоминать, помнишь, пять лет назад мы устраивали по воскресеньям заседания женского философского клуба. Ходили в ресторан, обсуждали разные идеи.
B : Конечно. Еще бы. Помнишь, сначала нам и в голову не приходило обособляться по «гендерному признаку», а потом мы поняли, что на семинарах с мужчинами у нас не получается высказываться так, как хочется, и ставить проблемы так, как нам это интересно.
A : Теперь даже невозможно себе представить, кого пригласить на заседания такого клуба. Ты уехала за границу, кто родил, кто спивается, а кто – потерял интерес. Куда ни приду – везде одни мужчины выступают. Какой контраст по сравнению с западными странами!
B : Да… Наверное женщинам за тридцать уже не до того. Но почему же мало двадцатипятилетних женщин интересуются интеллектуальными дебатами?
A : Черт их знает. Защищают диссертации, устраивают личную жизнь, пытаются где-то приткнуть себя. Все эти разговоры на абстрактные темы – о революции, о феминизме – нет у них времени и желания их вести.
B : Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя… Ты права, что такой разительный контраст по сравнению с западными странами. Там личность человека, его индивидуальные замыслы, желания, почему-то не подавляются повседневной жизнью и обществом. Если женщина была до тридцати лет философом, ей и в голову не придет перестать быть философом, потому что она родила, или замуж невтерпеж, или еще какие-то причины. В Европе, я заметила, люди за свои убеждения стоят до конца.
A : В России, как посмотришь телевизор, кажется, что нас только выкармливают как каких-то коров или свиноматок, чтобы давали молоко и мясо. Постоянно толкуют о предназначении, о долге. Такая тоска от этого. Я жить хочу! Хочу интересной жизни и видеть вокруг интересных самореализованных людей!
B : Ну ты как Масяня! «Я жить хочу…». Не забывай, что самореализованные женщины в недемократическом обществе вообще никому не нужны. Они слишком рациональны, уверенны в себе. Если их начинают подавлять, они будут бастовать, вообще откажутся рожать и пошлют всех подальше. Если женщины начинают интересоваться не семьей, а другими вещами, политическому авторитаризму каюк, он ведь только и держится на женском консерватизме.
A : А что делать-то?
B : Будем воссоздавать независимые женские сообщества и атаковать сей гнусный дискурс!